Skype консультации!
Анализ руки в режиме on-line
skype - romanova_uliya

Взрыв

Знаки нарушения системы самосохранения

Бархатный звук будильника. Я открыла глаза, села. Муж встал. Зевая, босиком прошлепал в ванную. Я подошла к окну, открыла шторы. На улице ненамного светлее.

Еще горели фонари на бетонных столбах. К глазастой коробке детского сада тек черный ручеек взрослых с детьми.
Кутаясь в халат, направляюсь на кухню.
На часах 7.50. На экране дата: 6 февраля 2004 года.

Налила воды в чайник. Передвинула рычажок. Он щелкнул, загорелся красным светлячком. На кухне вспыхнул свет.
«Чего ты впотьмах?» — спросил муж. Он еще держал руку на выключателе. — «Не знаю».

Он подошел: «Я тебя люблю». Чмокнул в нос. Я прошла в ванную. Приблизилась к зеркалу: лицо немного красноватое и щеки горят. Странно. Я приняла душ, потом нанесла тон, чтобы приглушить цвет. Вышла. Муж был одет. На столе — чай. Из чашек взмывали лепестки пара. Я сделала несколько глотков.

«Пойду машину разогрею, — сказал муж, вставая. — Как будешь готова, выходи». Ушел. Через пару минут зазвонил мобильник. Голос мужа: «Будешь выходить, не пугайся: на площадке Валерка пьяный спит».
— «Хорошо».
Я оделась. Отперла дверь, толкнула от себя, дверь не поддавалась, я налегла сильнее—тщетно, не сдвинуть.

Заглянула в «глазок»: открылся тоннель площадки, внизу часть коврика, непонятная темная масса и две ноги в тяжелых ботинках. Значит, он под нашу дверь перелез и спит. Я еще раз попробовала открыть, но сил моих не хватало.

Ничего себе, тяжелый какой. Я отошла от двери. Вернулась на кухню, допила чай. Заглянула в зеркало, теперь получше.

Взглянула на часы: в принципе пять-десять минут еще есть. Я вымыла чашки, протерла плиту. На минуту я забыла о пьяном у двери.

Села: куда поехать летом? Но мозг не хотел об этом думать. По краям носились какие-то мысли, но по теме — пустота. Я встрепенулась: так и на работу можно опоздать, надо что-то делать. Надо позвонить мужу. Вместо этого я прошла к зеркалу и внимательно разглядывала лицо и шею. Вновь ощутила жжение.

Мне казалось, будто кожа высыхает и грубеет. Или только казалось? В какой-то момент поняла, что прошло много времени. Что делать? Надо позвонить мужу. Потом решила еще раз проверить дверь. Подошла, толкнула, дверь открылась.

Вышла. Тело Валерки лежало в стороне от двери. Я пожала плечами и спустилась. ... «Чего так долго?» — спросил муж. — «Дверь не могла открыть из-за Валерки, улегся у порога — не сдвинуть».

— «Удивительно, чего с ним? Никогда он на площадке не валялся. Бухать — бухал, но такое в первый раз». Муж надавил на газ — опаздываем, машина прыгнула вперед. Через десять минут были у «Домодедовской». Оставили машину на стоянке. Спустились вниз, толпа внесла в вагон. Народу много, сесть не удалось.

Стукнули двери. Крик двигателя, разгон, въезд в черноту тоннеля. Вагон трясет, дергает, я стою не держась, плотная масса вокруг не дает упасть. Не доезжая «Коломенской», поезд резко тормозит.

Врывается запах горячего металла. Останавливается посреди тоннеля. Несколько секунд - тишина. Потом приглушенные разговоры да время от времени скрип вагона. Вдруг гаснет свет. Секунда, две, десять — полная темнота. Начинаешь понимать: ты глубоко под землей, будто засыпана ею. Что-то нервическое колеблется в душе, растет, комом набирает силу, кажется — не выдержать, перейти на крик.

Дали свет, он режет глаза. Вздох облегчения. Пять, десять минут неподвижности. Духота накапливается липкой массой, по спине течет пот.

Лица краснеют, волосы мокнут. Волна шума, криков, кому-то дурно. «Передайте машинисту, пусть двери откроет, женщине плохо». Раздался страшный скрежет — двери расползлись. Потянуло холодком. Но все равно жара. Люди раздеваются. Кто-то сел на пол. Стоим пол¬часа, час. «Что-то случилось*, — слышится кругом.

Страх темным туманом заполняет душу. Что могло случиться? И где? Впереди авария? А может, что наверху? Вдруг и верха уже нет?! И мы тут навсегда! Ужас.

Через полтора часа ожидания поезд качнулся и тихо поплыл. Нас будто буксировали. Въехали на «Коломенскую» гусиным шагом. Сообщили: поезда не ходят.

«На работу точно опоздали, — сказал муж, — давай быстрее», — увлек меня к выходу. Так, сначала автобусом до «Нагатинской», потом на метро, я добралась до «Тверской».

В сумочке заурчало, завибрировало, возникла мелодия. Я достала телефон, на экране — мама. Я приложила трубку к уху, ничего не могу разобрать, вместо голоса — рыдания.

Под ногами будто земля разверзлась: «Что случилось?»
— «Я не могла до тебя дозвониться, у тебя телефон не работал».
— «Мама, что случилось?»
— «Я звоню, звоню, ты не отвечаешь, я чуть с ума не сошла. Ты жива?»
— «Жива, в чем дело?»
— «Ты не знаешь?»
— «Чего я не знаю?»
— «Взорвали поезд в метро, возле «Павелецкой». Два часа как передали. А вы же ездите по этой ветке в это время. Я тут же тебе звонить, телефон молчит. Два часа тебе звоню. Ну, слава богу, все в порядке. Вы живы!» Меня окатило жаркой волной — какой ужас' Кошмар! Я спрятала телефон.

Через минуту звонок — сестра: «Где вы, что с вам и? Вас не задело? Вы целы?» — «Да, все в порядке». Я шла будто в ступоре. Что-то грелось в солнечном сплетении, ноги дрожали. Если бы я не задержалась на эти пять минут...

На работе я без сил опустилась на стул. Слезы хлынули из глаз, тело непроизвольно содрогалось. Все окружили меня, успокаивали, откуда-то притащили водки. Кое-как я успокоилась.

Вечером после работы мы с мужем встретились на «Тверской». Поезда уже ходили. Разговаривали мало. Было тяжелое чувство. На площадке перед дверью никого не было. Мы вошли в квартиру. Разделись. Сели за стол. Муж произнес: «Ну. дела. Я так подумал: а Валерка-то, может быть, нам жизнь спас».

«Да», — сказала я. На кухне будто сузилось пространство. Показалось, что мир вокруг совсем не такой, каким я знала его, а совершенно другой. В его глубинах сияли золотые зрачки.
За воздухом прятался каркас хитросплетенного смысла. Все это в преломлении секунды. И тут же все исчезает, скрывается, втягивается в одну крохотную, невидимую искру в уголке сердца.

«Короче, есть еще много чего», — сказал муж, не договорил, встал, отошел к окну. Я стала готовить ужин, понимая, что где-то слова останавливаются. И дальше уже без слов».



У нашей героини есть небольшие нарушения системы самосохранения. В основном это нарушения группы С (то есть группа А — нарушения папиллярного узора -специфические локальные изменения, В — особенности по первостепенным линиям, С — специфическое взаимодействие рисунков (знаков) и первостепенных линий, а также знаков и ладонных и пальцевых полей).

В нашем примере на левой руке мы можем наблюдать один из симптомов группы С — треугольник к линии жизни (рис. 4, треугольник — красный, линия жизни — зеленый). Этот симптом обычно соприкасает обладателя с огнем и дымом. Но есть и загадочный знак — квадрат в поле 10, то есть под средним пальцем (рис. 4, оранжевый).

По традиции — это знак особого покровительства. Имея его, обладатель избавляется (спасается) от любой угрозы, возникающей при нарушениях системы самосохранения. В нашем случае рисунки указывают на опасности, однако им не дано власти реализоваться.

Владимир ФИНОГЕЕВ
22:32 Сбт 28 Авг 2010
Нет оценок -

Оставлять комментарии могут только пользователи.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.
Подать заявку на анализ руки

Проводится запись на консультации в Москве в любой день. М.Курская, м.Октябрьская [/b]
Консультации в Санкт-Петербурге проводятся по предварительной записи. М. Комендантский, Пионерская. Запись по тел. +7(911)775-0699, watsapp/viber +7(911)775-0699

Юлия Романова

На нашем сайте вы можете воспользоваться услугами астролога
© 2007—2018 «Практическая хиромантия»